Лицо Жавера сморщилось, что повторялось с ним каждый раз, когда он казался готовым сделать уступку. Это подтверждалось еще и тем, что он не ответил отказом.
Он снова нагнулся, достал из кармана платок, намочил его в воде и обтер им окровавленный лоб Мариуса.
-- Этот человек был на баррикаде, -- сказал он вполголоса и как бы говоря с самим собой. -- Это тот самый, которого называли Мариусом.
Первоклассный сыщик, он за всем наблюдал, все слушал, все слышал, все замечал даже в такую минуту, когда его самого ждала неизбежная смерть, он слушал даже во время агонии и, уже стоя одной ногой в гробу, продолжал наблюдать и запоминать.
Он взял руку Мариуса и стал щупать пульс.
-- Он ранен, -- сказал Жан Вальжан.
-- Он мертв, -- сказал Жавер.
Жан Вальжан ответил:
-- Нет, пока еще нет.
-- Значит, вы принесли его сюда с баррикады, -- заметил Жавер.