Мы не будем больше иметь случая говорить о господине Феликсе Толомьесе. Скажем только, что двадцать лет спустя, при короле Луи-Филиппе*, он был толстым провинциальным адвокатом, влиятельным и богатым, благоразумным избирателем и очень строгим присяжным, но все тем же жуиром.
Около полудня, проехав, ради отдыха, за три-четыре су с каждой мили в дилижансе, Фантина очутилась в Монфермейле, в переулке Буланже.
Когда она проходила мимо трактира Тенардье, эти две крошки, ликующие на своей чудовищной качели, словно ослепили ее -- она остановилась как вкопанная перед этим радостным видением.
Эти две девочки буквально околдовали ее. Она любовалась ими в умилении. Присутствие ангелов -- вывеска рая. Малютки были очевидно счастливы! Она осматривала их, любовалась ими, до того растроганная, что в ту минуту, когда мать сделала передышку между двумя куплетами песни, она не вытерпела, чтобы не сказать ей:
-- Какие у вас хорошенькие детки, сударыня.
Самые суровые существа обезоружены, когда приласкают их детенышей.
Мать приподняла голову, поблагодарила и пригласила прохожую сесть на скамью у дверей -- сама она сидела на пороге. Женщины разговорились.
-- Меня зовут мадам Тенардье, -- сказала мать двух девочек. -- Мы содержим этот трактир.
И, все еще занятая своей песней, она замурлыкала сквозь зубы:
Так надо, -- рыцарь повторил, --