Однажды Жан Вальжан спустился с лестницы, сделал три шага по улице и сел на тумбу, на ту самую тумбу, на которой Гаврош застал его задумавшимся в ночь с 5 на 6 июня; он посидел на ней несколько минут, потом опять вернулся домой. Это был уже последний ход маятника. На следующий день он уже не выходил из дома. Еще через день он не мог уже встать с постели.
Его привратница, которая готовила его незатейливый обед, немного капусты или несколько картофелин с салом, взглянула на тарелку из темной глины и воскликнула:
-- Но вы вчера ничего не ели, бедняжка!
-- Напротив, -- отвечал Жан Вальжан.
-- Тарелка совсем полная.
-- Посмотрите на кувшин с водой. Он совершенно пуст.
-- Это значит, что вы много пили, но это вовсе не значит, чтоб вы что-нибудь ели.
-- Ну, -- сказал Жан Вальжан, -- а если мне так хотелось воды?
-- Это называется жаждой, а когда в то же время нет аппетита, это называется лихорадкой.
-- Я завтра поем.