-- Отец! -- сказала она.
Жан Вальжан чуть слышно бормотал дрожавшим от волнения голосом:
-- Козетта! Она! Это вы, баронесса! Это ты! Ах, боже мой!
И, чувствуя, что Козетта все крепче сжимает его в объятиях, прибавил:
-- Это ты, ты здесь! Ты меня, значит, прощаешь!
Мариус, опустив ресницы, чтобы сдержать слезы, сделал шаг вперед и, судорожно сжимая губы, чтобы не разрыдаться, прошептал:
-- Отец мой!
-- Так и вы меня прощаете! -- сказал Жан Вальжан.
Мариус не мог выговорить ни слова, и Жан Вальжан прибавил:
-- Благодарю вас.