-- В самом деле! -- отозвался господин Мадлен.
-- Каторжник на тулонских галерах.
Господин Мадлен побледнел. Между тем телега опускалась все глубже; Фошлеван захрипел и проговорил с усилием:
-- Задыхаюсь! Ребра трещат! Поторопитесь! Тащите скорее ворот, подсуньте хоть что-нибудь!
Господин Мадлен озирался кругом.
-- Так здесь нет никого, кто бы хотел заработать двадцать золотых и спасти старика?
Никто не двигался.
-- Я знал только одного человека, который мог заменить ворот -- того каторжника.
-- Ах, теперь уж совсем задавило, -- простонал извозчик. Мадлен поднял голову, встретил устремленный на его взгляд Жавера, поглядел на неподвижно стоявших крестьян и горько улыбнулся. Затем, не говоря ни слова, припал на колени и, прежде чем толпа успела ахнуть, очутился под телегой.
Наступило ужасное мгновение ожидания и тишины.