Потом, вдруг приняв внезапное решение, он приподнялся. Но в ту же минуту подскочил как ошпаренный. Кто-то схватил его сзади.
Он обернулся; рука сжалась и схватила полы его одежды.
Честный человек испугался бы. Но этот только рассмеялся.
-- Ишь, каков мертвец, -- молвил он. -- По правде сказать, уж лучше привидение, чем жандарм.
Между тем рука, схватившая его, тотчас же ослабла и упала.
-- Что же это, наконец! -- продолжал бродяга. -- Жив, что ли, этот мертвец? Посмотрим-ка.
Он снова нагнулся, порылся в яме, устранил, что мешало, схватил руку, потянул ее, высвободив голову, потом туловище, несколько минут спустя он тащил во мраке оврага бездыханного человека, или, по крайней мере, в бесчувственном состоянии. Зто был кирасир, офицер, в довольно большом чине; густая золотая эполета выступала из-под лат; на нем не было каски. Сильный удар саблей рассек ему лицо, и оно было залито кровью. Впрочем, не было заметно, чтобы у него были переломы; по какой-то счастливой случайности, -- если можно так выразиться, мертвецы образовали над ним как бы свод и предохранили его тело от увечий. Веки его были сомкнуты.
На нем был серебряный крест Почетного легиона. Бродяга сорвал этот крест, и он исчез в глубине его карманов. Затем он ощупал мундир офицера, вытащил часы и взял их себе; наконец, пошарил в жилете, отыскал кошелек и тоже сунул в карман.
Когда он дошел до этой стадии своей заботы об умирающем, офицер раскрыл глаза.
-- Благодарю, -- промолвил он слабым голосом.