Дело в том, что левое ответвление вело к предместью, то есть к местам населенным, а правое -- к воде, то есть в места пустынные.
Однако они шли довольно медленно. Мелкие шаги Козетты замедляли походку Жана Вальжана.
Он опять понес ее. Козетта положила голову на плечо старика и не вымолвила ни слова.
Порой он оборачивался и озирался. Он тщательно старался держаться неосвещенной стороны. Улица за ним тянулась прямо, без поворотов. Обернувшись первые два-три раза, он ничего не увидел, кругом царила глубокая тишина; он продолжил путь, слегка успокоенный. Вдруг, в очередной раз обернувшись, ему показалось, будто что-то движется по той же улице, далеко позади, среди темноты. Он кинулся вперед со всех ног, надеясь свернуть на какую-нибудь боковую улицу, скрыться в ней и таким образом еще раз сбить их со следа.
Он уперся в стену.
Эта стена, впрочем, не исключала возможности идти далее; она тянулась вдоль поперечной улицы, куда упиралась та, по которой он шел.
Еще раз приходилось решать -- повернуть налево или направо. Он пошел направо. Переулок был застроен двумя рядами строений -- сараев или амбаров, и заканчивался высокой глухой стеной, ярко белевшей вдали.
Он взглянул налево. С этой стороны переулок был открыт и на расстоянии двухсот шагов пересекался какой-то улицей. Вот где было спасение.
В тот момент, когда Жан Вальжан решил повернуть налево, чтобы добраться до улицы, видневшейся в конце переулка, он увидел на углу его какую-то мрачную неподвижную фигуру, словно статую.
Это был человек, очевидно, стороживший в этом месте, преграждая ему путь.