В наших глазах иноки -- не праздные люди, а пустынники -- не лентяи. Размышлять о непостижимом -- вещь серьезная.
Не отказываясь ни от чего из сказанного выше, мы думаем, что постоянная память о могиле подобает живущим. В этом отношении духовное лицо и философ похожи. Умирать надо. Аббат ордена Траппистов* перекликается с Горацием.
Примешивать к своей жизни известное присутствие могилы -- это закон аскета. В этом смысле аскет и мудрец сходятся.
Существует материальное развитие; мы желаем его. Но есть также нравственная высота -- ее мы ценим. Люди легкомысленные, скорые на заключения, говорят:
-- К чему эти неподвижные фигуры? Кому они нужны? Что они делают?
Увы! Среди мрака, который нас окружает и ожидает нас, не ведая, что станется с нами, мы отвечаем:
-- Быть может, нет деяния выше того, что делают эти души, быть может, нет труда более полезного.
Люди, вечно молящиеся, нужны ради тех, кто никогда не молится. В наших глазах весь вопрос в количестве мысли, примешанной к молитве.
Молящийся Лейбниц* -- это величественно. Вольтер, поклоняющийся божеству -- прекрасно. Deo erexit Voltaire {Богу вознес молитву Вольтер (лат.). }.
Мы стоим за религию против религий.