-- Возьми свечу, -- сказал Жондретт.
-- Нет, она только помешает мне, -- ответила жена, -- ведь мне придется нести два стула. При луне светло и так.
Мариус услыхал, как тяжелая рука начала шарить в темноте, ощупью отыскивая ключ. Дверь отворилась, Мариус стоял неподвижно; страх и неожиданность приковали его к месту.
Женщина вошла.
В окно мансарды пробился луч лунного света, а по обеим сторонам лежала густая тень. Стена, к которой прислонился Мариус, была в тени, так что его трудно было рассмотреть.
Жена Жондретта подняла глаза и, не заметив Мариуса, взяла два стула -- у него и было только два -- и ушла с ними. Дверь с громом захлопнулась за ней.
-- Вот стулья, -- сказала она, входя в свою мансарду.
-- А вот и фонарь, -- сказал Жондретт. -- Ступай скорее вниз.
Она поспешно ушла, и Жондретт остался один.
Он поставил стулья по обеим сторонам стола, перевернул долото на горящих углях, поставил перед камином старые ширмы, закрывшие жаровню, а потом пошел в угол, где лежали веревки, и нагнулся, как бы отыскивая что-то. Тут только Мариус заметил, что это не беспорядочный моток веревок, как ему показалось сначала, а очень хорошо сделанная веревочная лестница с деревянными ступенями и двумя крюками для зацепки.