Все здесь дышит какой-то особенной прелестью, хотя в сущности тут нет ничего особенного: лужок с протянутыми веревками, на которых сушится на воздухе разное тряпье; старая, окруженная огородами ферма времен Людовика XIII с большой, вычурно прорезанной мансардами крышей; разоренные палисадники; немного воды под тополями; женщины, смех, оживленные голоса. На горизонте -- Пантеон, деревья учреждения для глухонемых, церковь Валь-де-Грас -- черная, коренастая, фантастичная, великолепная, а в глубине этой панорамы -- строгий четырехугольник башен собора Богоматери. Так как это место заслуживает внимания, то сюда никто и не приходит. Лишь изредка, раз в четверть часа, проедет здесь экипаж или тележка.
Как-то раз Мариус во время своей прогулки забрел на этот лужок возле речки. Пораженный дикой прелестью этого места, он спросил случайного прохожего:
-- Как называется этот уголок?
-- Это Жаворонково поле, -- ответил прохожий и добавил: -- Здесь Ульбах убил пастушку из Иври.
Но после слова "Жаворонково" Мариус уже ничего не слышал. Когда человек находится в состоянии мечтательности, иногда бывает достаточно одного слова, чтобы произвести у него в уме род оцепенения. Весь мозг его вдруг сосредоточивается вокруг одной идеи и уже более неспособен ни к каким другим восприятиям. "Жаворонок" было то самое слово, которым Мариус в своей тоске заменил имя Урсулы.
"А! Это ее поле, -- подумал он в приступе временного затмения рассудка. -- Я узнаю здесь, где она живет".
Это было нелепо, но непреодолимо. И он каждый день стал ходить на Жаворонково поле.
II. Зародыш преступности созревает в тюрьме
Торжество Жавера в доме Горбо казалось полным, но в действительности оно не было таким.
Прежде всего -- и это была его главная забота -- Жавер упустил самого пленника. Убегающая жертва подозрительнее убивающего. Весьма вероятно, что эта личность, являвшаяся такой драгоценной добычей для разбойников, была бы не менее прекрасной находкой для властей.