Прозрачное, как кристалл, целомудренное, чистое чувство выражается так всегда и везде. Ничем еще не запятнанная любовь представляется как бы сотканною из лепестков лилий и перьев голубков.
Между ними и улицей находился сад. Каждый раз, когда Мариус входил или выходил, он тщательно вставлял на место прут решетки так, чтобы это не было заметно.
Обыкновенно он уходил около полуночи и возвращался к Курфейраку. Последний говорил Багорелю:
-- Знаешь что? Мариус стал возвращаться домой не раньше часа ночи.
-- Что ж тут удивительного: в каждом семинаристе всегда сидит по петарде, -- отвечал Багорель.
Иногда Курфейрак, скрестив на груди руки, принимал серьезный вид и говорил Мариусу:
-- Молодой человек, вы губите себя!
Как человек практичный, Курфейрак не сочувствовал выражению радости на лице Мариуса. Он не ценил неземных страстей и относился к ним свысока, поэтому временами старался внушить Мариусу, что ему необходимо вернуться в область реальности.
Однажды утром он обратился к Мариусу с таким увещеванием:
-- Друг мой, ты производишь на меня такое впечатление, точно ты забрался на луну, в царство грез, в область иллюзий, в столицу мыльных пузырей. Будь откровенен, скажи, как зовут ее?