-- Нет, -- ответил Мариус.
Он действительно ничего не имел против нее, ровно ничего. Он только чувствовал, что теперь, когда он говорит "ты" Козетте, он уже не может сказать "ты" также Эпонине.
-- Скажите же... -- начала было Эпонина, но, видя, что он не расположен говорить, тут же запнулась.
Казалось, что у нее, недавно еще отличавшейся такой бойкостью и смелостью, вдруг не хватает слов. Она попыталась улыбнуться, но не могла.
-- Ну, так что же... -- снова начала она и опять умолкла, потупив глаза. -- Прощайте, господин Мариус! -- вдруг круто отрезала она и отошла от него.
IV. Кеб по-английски значит экипаж, а на воровском жаргоне -- собака
На другой день, 3 июня 1832 года (это число имеет значение благодаря нависшим в то время над парижским горизонтом зловещим тучам), Мариус с наступлением вечерней темноты шел по тому же пути, как накануне, с сердцем, переполненным тем же восторгом, как вдруг снова увидел между деревьями бульвара приближавшуюся к нему Эпонину. Встречаться с ней два дня подряд ему очень не хотелось. Он быстро повернул в другую сторону, покинул бульвар, взял другое направление и дошел до улицы Плюмэ по улице Монсье.
Этим маневром он заставил Эпонину проследить за ним до улицы Плюмэ, чего она до сих пор еще ни разу не делала. До этого времени она довольствовалась тем, что видела его мельком при его пересечении бульвара и даже старалась не встречаться с ним. Только накануне она решилась с ним заговорить.
Таким образом, Эпонина следовала за Мариусом без его ведома.
Она видела, как он отодвинул сломанный прут решетки и проскользнул в сад.