Несомненно, что в этот момент во мнении Мариуса никакое злоупотребление властью, никакое насилие, никакие ужасные поступки тиранов, вроде Тиверия и Генриха VIII, не могли сравниться по жестокости с бесчеловечностью Фошлевана, увозившего свою дочь в Англию ради того только, что у него там есть какое-то дело.
И молодой человек едва слышным голосом спросил:
-- Когда ты уезжаешь?
-- Точно не знаю, -- ответила Козетта.
-- А когда возвратишься?
-- Тоже не знаю.
Мариус встал и холодно проговорил:
-- Козетта, и вы поедете?
Козетта взглянула на него своими прекрасными глазами, полными смертельной тоски, и растерянно пробормотала:
-- Куда?