Он взял под мышку драгоценную книгу и вышел из дома. Это было 4 июня 1832 года. Он отправился к воротам Сен-Жан, к преемнику Ройоля, и вернулся оттуда с целой сотней франков. Он положил столбик пятифранковых монет на ночной столик у постели служанки и, не говоря ни слова, ушел в свою комнату.
На другой день на утренней заре он вышел в сад, сел на опрокинутую тумбу, заменявшую скамью, и, как можно было видеть через забор, просидел там неподвижно все утро, с поникшей головой и глазами, беспокойно блуждавшими по увядшим куртинам цветов. Временами шел дождь, но старик, казалось, не замечал его. После полудня по всему Парижу поднялся необычайный шум. Походило на ружейную пальбу.
Мабеф поднял голову. Заметив проходившего мимо садовника, старик спросил его:
-- Что там такое случилось?
Садовник, с заступом на плечах, отвечал с самым невозмутимым видом:
-- Восстание.
-- Восстание?
-- Очень просто, дерутся.
-- За что же дерутся?
-- А я почем знаю, -- сказал садовник.