Зима -- и та казалась нам весной.
Дни счастья! Манюель надменный, мудрый,
Париж, свидетель трапезы святой,
Руа молниеносный -- и ваш лифчик,
Который все колол меня иглой.
Все созерцало вас. Водил, бывало, в Прадо
Вас адвокат без дела на обед.
Красой сияли вы, -- казалось, розы
Смотрели вам завистливо вослед.
И шепот слышал я: "О, как прекрасна!