И поцелуями я руки осыпал.
Том Данте нам служил столом прекрасно,
Каштаны весело съедали мы за ним,
Когда в моей веселенькой лачужке
Тебя впервые я поцеловал в уста,
И ты, смущенная, ушла в волненье,
Я побледнел и понял, что есть Бог.
Ты помнишь ли безоблачное счастье
И тьму платков, разорванных в клочки?
О, сколько томных вздохов, упований