-- Заметил. Вместе с тем заметил и руку, которая закрыла дуло ружья. Разве рука...
-- Была вот эта самая.
Мариус задрожал.
-- Какое сумасбродство! -- вскричал он. -- Бедное дитя! Но, впрочем, слава богу, если только тем и ограничилось. Это не опасно... Дайте я вас отнесу в дом. Там вас перевяжут, и все пройдет. Из-за простреленной руки не умирают.
-- Пуля прошла через руку в грудь, -- прошептала девушка. -- Бесполезно уносить меня отсюда. Мне уже недолго... Вы сами можете помочь мне лучше всякого хирурга. Сядьте возле меня, вот на этом камне.
Мариус повиновался. Эпонина положила голову к нему на колени и, не глядя на него, прошептала:
-- О, как хорошо, как сладко!.. Вот я и не страдаю больше.
Она помолчала с минуту, потом с усилием повернулась лицом к Мариусу и взглянула на молодого человека.
-- Знаете что, господин Мариус, -- снова заговорила она, -- меня страшно злило, когда я узнала, что вы ходите в этот сад... Это было очень глупо с моей стороны... ведь я сама показала вам этот дом... да и должна была понять, что такой молодой человек, как вы... -- Она запнулась и, перескакивая через вереницы мрачных мыслей, очевидно, теснившихся в ее голове, продолжала с раздирающей душу улыбкой: -- Вы находили меня дурнушкой, не правда ли? -- И, не дожидаясь ответа, заговорила снова, как бы торопясь высказать все, что мучило ее: -- Знаете ли вы, что вас ожидает здесь гибель?.. Никто не выйдет живым из этой баррикады... И это я призвала вас сюда... Я! Вы будете здесь убиты, я в этом уверена. Все-таки, когда я увидела, что в вас прицелились, я заслонила рукой дуло ружья. Как это странно!.. Но я хотела умереть раньше вас... Когда в меня попала пуля, я потащилась сюда... Этого никто не видел, так что меня не могли подобрать... Я поджидала вас здесь и все думала: "Неужели он не придет?.." О, если бы вы знали, как я страдала!.. От боли я рвала зубами свою блузу. Теперь мне хорошо... Помните вы тот день, когда я вошла в комнату и смотрелась в ваше зеркало, и тот день, когда я встретила вас на бульваре с работницами?.. Как хорошо пели в тот день птички!.. И как это было недавно!.. Вы дали мне монету в сто су, а я сказала вам, что мне не нужно ваших денег... Подняли ли вы, по крайней мере, монету, когда я бросила ее на землю?.. Ведь вы небогаты. Мне нужно было бы напомнить вам, чтобы вы подняли ее. Как славно грело в тот день солнце!.. Тогда не было так холодно, как теперь... Помните ли вы все это, господин Мариус?.. О, как я счастлива!.. Все умрут сегодня... все!..
Она говорила точно в бреду, и ее скорбное лицо резало душу Мариуса, как острым ножом. Произнося эти отрывистые слова, она прижимала простреленную руку к груди, в которой зияла другая рана, из которой сочилась кровь, как вино из откупоренной бутылки.