-- Этот мальчуган.
-- Который поет?
-- Да.
Мариус сделал движение, точно хотел встать.
-- О, не уходите! -- прошептала Эпонина. -- Теперь уже недолго осталось вам побыть со мной.
Она почти сидела, но голос ее был очень слаб и часто прерывался предсмертной икотой. По временам из ее груди вырывалось тяжелое хрипение. Она приблизила, насколько могла, свое лицо к лицу Мариуса и прибавила со странным выражением:
-- Слушайте, я не хочу более обманывать вас... У меня в кармане есть письмо к вам... Мне велели отнести его на почту, а я оставила его у себя... Я не хотела, чтобы оно дошло до вас... Но вы, быть может, рассердились бы на меня за это в том мире, где мы скоро увидимся... Ведь увидимся там, да? Так вот, возьмите это письмо.
Она судорожно схватила руку Мариуса своей простреленной рукой, очевидно, уже не чувствуя в ней боли, и сунула его руку в карман своей блузы, Мариус действительно нащупал там письмо.
-- Берите, -- сказала она.
Мариус взял письмо. Девушка одобрительно, с видом облегчения, кивнула головой и продолжала: