И наговорил кучу пустяков! То обращался он к пастору, то ко мне, а я отвечал ему, только и пожимая плечами.
— Да о чем же выдумаете? — спросил он меня.
— Думаю о том, что сегодня вечером перестану думать.
— А а! вот что! Ну, я вам, скажу, вы очень печальны. Господин Кастен разговаривал.
Потом он продолжал после минутного молчания:
— Я сопровождал и г. Папавуана. На нем была надета его выдровая фуражка и он курил сигару. Ларошельские молодцы говорили между собой, не все же говорили.
Опять помолчал.
— Угорелые! полоумные! С каким презрением они на всех посматривали. Но что до вас касается, молодой человек, то я нахожу, что вы очень задумчивы.
— Молодой человек! — возразил я. — Да я постарше вас! Потому что с каждой четвертью часа я старею целым годом.
Он быстро обернулся, несколько минут смотрел на меня с недоумевающим удивленьем, потом тяжело засмеялся.