Мы потеряли терпение, и к нашему ужасу примешалась ярость. Один из нас сказал: «Поднесите-ко ей свечу к подбородку!» Тогда она вполовину открыла один глаз, тусклый, ужасный; глаз — без взгляда.
Я отодвинул пламя и сказал:
— А, наконец-то? Теперь будешь ли ты отвечать, старая колдунья. Кто ты?
Глаз опять закрылся.
— Это уже слишком! — сказали мои сопутники. Пали ее еще! Мы заставим ее говорить.
Я опять поднес свечку к подбородку старухи.
Тогда она медленно открыла глаза, посмотрела на нас, потом быстро наклонилась и задула свечу ледяным дуновеньем. В ту же минуту я в темноте почувствовал, что три острые зуба впились в мою руку.
Я проснулся, дрожа всем телом, облитый холодным потом.
Добрый пастор сидел в ногах у постели и читал молитвы.
— Долго я спал? — спросил я его.