Офицер дал знак. Тележка и все шествие тронулись с места, будто подталкиваемые завываниями передней толпы.
Выехали из-за решетки. В ту минуту, когда тележка свернула на Меняльный мост (Pont-au-Change), вся площадь огласилась говором, от мостовой до кровель домов, и мосты и набережная откликнулись так, что земля задрожала.
Здесь взвод жандармов, поджидавший нас, присоединился к шествию.
— Шапки долой! шапки долой! — воскликнули вдруг тысячи голосов… Какой почет!
Мы ехали шагом.
Цветочная набережная благоухала цветами, сегодня торговый день. Ради меня торговки бросили продажу.
Напротив четыреугольной башни, принадлежащей к палате, балконы кабаков были битком набиты зрителями, которые были в восторге от своих мест, женщины в особенности. Хозяевам сегодня богатая пожива.
Многие наняли столы, стулья, подмостки, тележки. И на всем этом громоздятся, карабкаются зрители. Торговцы человеческой кровью кричат во все горло: «Не угодно ли кому места?»
Ярость к этому народу закипело во мне. Я хотел закричать: не угодно ли кому мое?
А между тем тележка подвигалась. С каждым шагом толпа, шедшая сзади, прибывала.