Итак, Жан узнал брата. Но дверь отворилась так тихо, чтет Клод не слыхал ничего. Любопытный студент воспользовался этим, чтобы оглядеть на свободе келью. Налево от кресла, под круглым окном, находился широкий очаг, которого Жан сначала не заметил. Луч света, проникавший через это окно, проходил через круглую паутину, изящная розетка которой была вплетена в стрелку окна; в середине ее архитектор-паук сидел неподвижно, как сердцевина этого кружевного колеса. На очаге стояли в беспорядке всевозможные сосуды, глиняные пузырьки, стеклянные рожки, угольные колбы с длинными горлышками. Жан со вздохом заметил, что сковородки не было видно.
"Нечего сказать... кухня!" -- подумал он.
Впрочем, на очаге не было огня, и казалось даже, что его уже давно не зажигали. Стеклянная маска, замеченная Жаном среди алхимических приборов и служившая, вероятно, для предохранения лица архидьякона во время выработки какого-нибудь опасного вещества, лежала в углу, покрытая пылью и, видимо, позабытая. Рядом лежали не менее запыленные мехи с надписью из медных букв на верхней крышке: "spira, spera" [ Дыши, надейся (лат.) ].
На стенах, по обычаю алхимиков, также красовались многочисленные изречения, одни -- написанные чернилами, другие -- вырезанные металлической иглой. Готические, еврейские, греческие и римские буквы перемешивались, надписи переплетались, более свежие сглаживали более старинные,-- все перепутывалось, как ветви кустов, как пики в рукопашной схватке. Это, действительно, было смешение всяких философий, всяких человеческих знаний и мечтаний. Тут и там что-нибудь выступало особенно ярко, как выступает знамя среди леса острых пик. Чаще всего это было краткое греческое или латинское изречение, которое так хорошо умели формулировать в Средние века: Unde? inde? -- Homo homini monstrum, -- Astra, castra; nomen, numen. -- ... -- Sapere aude,-- Flet ubi vult [ Откуда? оттуда? (лат.) -- Человек человеку чудовище (лат.). -- Звезды, лагерь; имя, божество (лат.). -- Большая книга -- большое зло (греч.). -- Дерзай знать (лат.). -- Течет, где хочет (лат.) ].
Иногда попадалось слово, лишенное видимого смысла: ... [ Пожирание судьбы (греч.) ] -- может быть, горький намек на монастырскую жизнь. Иногда -- какое-нибудь простое дисциплинарное правило духовной иерархии, изложенное в правильном гекзаметре: Coelestem dominum, terrestrem dicito domnum [Владыку неба величай dominus, владыку земли -- domnus (лат.)]. Попадались и еврейские изречения, но тут Жан, и в греческом-то не особенно сильный, не понимал ровно ничего. Поверх всего были разбросаны звезды, человеческие фигуры и пересекающиеся треугольники, и все это делало испещренную стену кельи похожей на лист бумаги, по которому обезьяна водила пером, обмакнутым в чернила.
Общий вид кельи производил впечатление заброшенности и разорения, и плохое состояние всех приборов наводило на мысль, что хозяин ее уже давно отвлечен от своих занятий другими мыслями.
Этот хозяин, склонившийся над обширной рукописью, украшенной странными рисунками, казалось, мучился какою-то мыслью, постоянно врывавшейся в его размышления. По крайней мере, так подумал Жан, услыхав, как его брат, точно грезя наяву, восклицал:
-- Да. Ману говорит это, и Зороастр учил тому же -- солнце рождается от огня, луна -- от солнца. Огонь -- душа всего великого. Его первичные атомы изливаются непрестанно на мир и разливаются по нему бесконечными потоками. В тех точках, где эти течения пересекаются в небе, они порождают свет. В местах пересечения в земле -- золото. Свет и золото одно и то же -- огонь в конкретной форме. Разница между видимыми и осязаемыми, между жидкостью и твердым веществом, состоящими из той же субстанции, та же, что между паром и льдом. Больше ничего... Это не бредни, таков общий закон природы... Но как ввести в науку этот общий закон? Как? Этот свет, заливающий мою руку,-- золото! Это те же атомы, размещенные по известным законам, и стоит лишь сгустить их соответственно иному закону! Но как это сделать?.. Нашлись люди, вздумавшие зарыть в землю солнечный луч. Авероэс -- да, Авероэс,-- закопал один такой луч под первой колонной с левой стороны в святилище Корана -- большой Кордовской мечети. Но открыть склеп, чтобы посмотреть, удалась ли операция, можно только через восемь тысяч лет.
-- Долго же пришлось бы, черт возьми, ждать, пока получишь экю,-- проговорил про себя Жан.
-- Другие думали, что лучше брать луч Сириуса,-- продолжал задумчиво рассуждать архидьякон,-- Но весьма трудно получить этот луч в чистом виде из-за того, что лучи других звезд примешиваются к нему на пути. Фламель полагал, что проще действовать посредством земного огня... Фламель! Какое имя, как бы предопределенное самой судьбой: Flamma!.. Да, огонь. Вот все... Алмаз в угле, золото в огне... Но как его извлечь оттуда?.. Мажистри утверждает, что есть некоторые женские имена, имеющие такую обаятельную и таинственную силу, что достаточно произносить их во время добывания!.. Посмотрим, что говорит об этом Ману: "Где женщина в почтении, там богам приходится радоваться. Где она в презрении -- бесполезно молиться богу... Уста женщины всегда чисты. Это проточная вода, это солнечный луч... Имя женщины должно быть приятно, легко и говорить воображению; оно должно оканчиваться длинными гласными и походить на благословение..." Да, мудрец прав; в самом деле: Мария, София, Эсмер... Проклятие, вечно эта мысль!