-- Я вам говорю, -- бормотал его товарищ заплетающимся языком, -- я вам говорю, что я не живу на улице Сквернословия, indighus qui inter mala verba habitat. Я живу на улице Жан -- Мягкий хлеб, in vico Johannis Pain Mollet. Вы более рогаты, чем единорог, если вы утверждаете обратное. Каждый знает, что кто раз сел верхом на медведя, тот ничего не боится, а только вы полакомиться любите не хуже Сен-Жака де Лопиталя.
-- Жан, друг мой, вы пьяны, -- говорил второй, но тот продолжал, пошатываясь:
-- Что вы там ни говорите, капитан Феб, но давно доказано, что у Платона был профиль легавой собаки.
Читатель, без сомнения, уже узнал наших двух друзей, капитана и студента. Да и незнакомец, скрывавшийся в тени, тоже, по-видимому, узнал их, потому что он медленно последовал за ними, описывая на ходу такие же зигзаги, как пьяный Жан, увлекавший за собой и капитана, хотя тот, более привычный к вину, держался на ногах вполне твердо.
Внимательно прислушиваясь, незнакомец в плаще не пропустил ни одного слова из следующего интересного разговора:
-- Черт возьми! Старайтесь же идти прямо, господин бакалавр. Сейчас я уйду от вас, ведь уже семь часов, а у меня назначено свидание с красоткой.
-- Отстаньте от меня, пожалуйста. Вон я вижу звезду, вижу огненные копья. А вы страсть как похожи на Дампмартенский замок, который лопается от смеху.
-- Клянусь бородавками моей бабушки, Жан, нельзя городить такую чушь! Скажите-ка мне лучше, остались ли у вас деньги?
- Господин ректор, тут нет никакой ошибки: parva boucheria значит -- маленькая бойня.
-- Жан, друг мой Жан! Ведь я вам говорил, что у меня назначено свидание с этой девочкой за мостом Святого Михаила. Там негде устроиться, иначе как у старухи Фалурдель, а ей надо заплатить за комнату. Старая карга с седыми усами мне не поверит в долг. Жан, пожалуйста, посмотрите, неужели мы пропили все поповские деньги? Неужели у вас не осталось ни одного су?