Голова ее, которую она было радостно подняла, снова упала на грудь.
-- Как долго! -- проговорила она. -- Отчего не сегодня?
-- Вы, стало быть, очень несчастны? -- спросил священник, помолчав.
-- Мне очень холодно, -- ответила она.
Она взялась руками за ноги движением, свойственным людям, которым холодно; мы уже видели такое же движение у узницы Роландовой башни. Зубы ее застучали.
Священник, по-видимому, осмотрел из-под капюшона камеру.
-- Без света! Без огня! В воде! Это ужасно!
-- Да, -- отвечала она с тем изумленным видом, который ей придало несчастье. -- Свет ведь для всех. Отчего мне дают только мрак?
-- Знаете ли вы, за что вы здесь? -- спросил священник
-- Кажется, знала, -- сказала она, проводя худыми пальчиками по лбу, как бы стараясь помочь своей памяти, -- только теперь забыла.