Глухой смотрел на нее. Он понимал ее. Он не давал течь слезам, наполнявшим его глаз. Вдруг он осторожно потянул ее за рукав. Она обернулась. Он спокойно сказал ей:
-- Хотите, я схожу за ним? Она радостно вскрикнула:
-- Подите! Поди, беги скорей! Приведи мне этого капитана! Я буду любить тебя!
Она обняла его колени, он печально покачал головой.
-- Я вам приведу его,-- сказал он слабым голосом и опрометью бросился с лестницы, задыхаясь от рыданий.
Когда он дошел до площади, то увидал только лошадь, привязанную у подъезда дома Гондлорье; капитан уже вошел в дом.
Он поднял глаза на крышу собора. Эсмеральда стояла на том же месте, в той же позе. Он печально кивнул ей головой и прислонился к крыльцу дома, решив дождаться выхода капитана.
В доме Гондлорье происходило одно из тех праздничных собраний, которые предшествуют свадьбе. Квазимодо видел много людей, входивших туда, но никто не выходил. Время от времени он бросал взгляд на крышу, -- цыганка не двигалась, так же, как и он. Конюх отвязал лошадь и увел ее в конюшню.
Так прошел весь день: Квазимодо -- у подъезда, Эсмеральда -- на крыше, Феб -- должно быть, у ног Флер де Лис.
Наконец наступила ночь, ночь безлунная, темная. Квазимодо не отводил взгляда от Эсмеральды; вскоре он стал различать в сумерках лишь белое пятно; затем и оно исчезло. Все стерлось, все было черно.