-- Какому дьяволу понадобилось добиваться вторичного ее ареста? -- спросил поэт, -- Неужели нельзя было оставить парламент в покое? Кому убыток от того, что бедная девушка скрывается под стрельчатыми сводами собора, там, где ласточки вьют себе гнезда?
-- Есть на свете такие демоны, -- отвечал архидьякон.
-- Все это чертовски досадно, -- заметил Гренгуар. Архидьякон помолчал и затем снова спросил:
-- Итак, она спасла вам жизнь?
-- Да, у моих друзей, бродяг... Я уже почти болтался на виселице. Пожалели бы теперь!
-- Вы не желаете сделать что-нибудь для нее?
-- Очень бы желал, господин Клод, только боюсь, не нажить бы себе хлопот.
-- Подумаешь!
-- Да! Подумаешь! Вам-то хорошо, учитель! Ну, а у меня начаты две большие работы.
Священник ударил себя по лбу. Несмотря на все его старания казаться спокойным, по временам резкий жест выдавал его душевные муки.