-- Прощай, любезный друг! Теперь тебе уже не вернуться, будь ты хоть сам Папа!
Мольба о пощаде замерла на губах Гренгуара. Он огляделся кругом. Никакой надежды -- все хохочут.
-- Бельвинь де Летуаль, -- сказал тунский король, и огромный верзила вышел из рядов. -- Влезь на перекладину!
Бельвинь де Летуаль ловко взобрался на поперечный брус, и Гренгуар с ужасом увидал, что он присел на корточки над самой его головой.
-- Когда я хлопну в ладоши, -- продолжал король, -- ты, Андрэ Леруж, вышибешь скамейку из-под его ног ударом колена, ты, Франсуа Шант-Прюн, повиснешь на ногах этого бездельника, а ты, Бельвинь, вскочишь ему на плечи. И все трое сразу -- понимаете?
Гренгуар задрожал.
-- Ну, готовы вы? -- спросил Клопен Бельвиня, Франсуа и Леружа, которые собирались броситься на Гренгуара, как три паука на муху. Затем для несчастного поэта наступила минута томительного ожидания, в то время как Клопен спокойно подталкивал ногою в огонь несколько еще не загоревшихся веток.
-- Готовы вы? -- повторил он и поднял руки, чтобы хлопнуть в ладоши.
Еще секунда -- и все было бы кончено. Но вдруг Клопен остановился, как бы внезапно пораженный какой-то мыслью.
-- Погодите, -- сказал он, -- я забыл. По нашим обычаям, нельзя повесить человека, не спросив сначала, не хочет ли какая-нибудь женщина взять его в мужья... Ну, товарищ, это твоя последняя надежда. Ты возьмешь себе в жены или одну из наших женщин, или веревку.