Он пресмыкается, рычать не в силах он.

Всесилен лишь монах, он правит всем на свете.

"Как смеют, — он шипит, — на свет рождаться дети?"

Всех взял он под башмак. Он до того могуч,

Что наши души сгреб и запер их на ключ.

Трепещут перед ним монашки и монахи,

И гнет он скипетры и шпаги держит в страхе.

Смерть источает он из-под нависших век.

Власть — вот вам цель его, а жертва — человек!

И целый мир покрыт его мертвящей тенью.