-- Это у вас византийская мода.
-- Это наша мода. Мы называем Фан-Бюрена маленьким Колдуном. Сьюарда, сделавшего маленькие купоны на банковых билетах, -- маленьким Биллом, а Дугласа, демократического сенатора из Иллинойса, человека в четыре фута ростом и весьма красноречивого, -- маленьким Гигантом. Пройдите от Техаса до Мэна, и нигде не услышите имени Касс; все говорят: великий Мичигэнец; никто не скажет: Клэ, а говорят мельничный парень с рубцом. Клэ -- сын мельника.
-- Я предпочитал бы говорить Клэ или Касс, -- заметил парижанин, -- это короче.
-- Обличили бы себя в незнании светских обычаев. Мы называем Корвина, секретаря казначейства, малым с тележкой. Даниель Уэбстер имеет прозвище Дик Черный. Что касается до Уинфильда Скотта, то, так как после победы его над англичанами при Чиппуэ первой мыслью его было сесть за стол, то мы называем: Скорей-тарелку-супу.
Клочок тумана, замеченный вдали, увеличился. Он занимал теперь на горизонте сегмент градусов в пятнадцать. Точно облако, стлавшееся на воде ради безветрия. Ветра уже почти вовсе не было. Море было гладко. Хотя не наступил еще полдень, но солнце бледнело. Оно светило, но уже не согревало.
-- Я думаю, -- сказал турист, -- что погода переменится.
-- Пожалуй, дождик будет, -- заметил парижанин.
-- Или туман, -- возразил американец.
-- Милостивый государь, -- объяснил турист, -- в Италии всего меньше падает дождя в Мольфетте, а всего больше -- в Тольмеццо.
В полдень, по обычаю, соблюдаемому на архипелаге, зазвонили к обеду. Обедал кто хотел. Некоторые из пассажиров имели с собой свои дорожные припасы и весело покушали на палубе. Клубен не обедал.