Такое обращение Клубена с рулевым Тангрулем значило, что капитан был очень рассержен или хотел таким казаться.
Взрыв гнева впору да вовремя снимает ответственность, а иногда и слагает ее на другого.
Капитан, стоя на мостике между двумя тамбурами, сверлил глазами рулевого. Он повторил сквозь зубы: "Пьяница!" Честный Тангруль потупил голову.
Туман между тем распространился. Он занимал теперь почти половину горизонта. Он расползался по всем направлениям вдруг; в тумане есть что-то похожее на каплю масла. Этот туман ширился нечувствительно. Ветер подгонял его не торопясь и без шуму. Он мало-помалу завладел океаном. Он приближался с северо-запада и был перед носом судна. Это был как бы обширный обрывистый берег, подвижный и прозрачный. Он выделялся на море, как стена, не было видно определенной точки, где вода входила под туман и исчезала из-под него.
Точка вступления в туман была еще в какой-нибудь полумиле расстояния. Если бы ветер переменился, то можно было избежать погружения в туман, но ему надо перемениться сейчас же. Пространство в полумиле видимо наполнялось и уменьшалось; "Дюранда" подходила; подходил и туман. Он шел к кораблю, и корабль шел к нему.
Клубен приказал прибавить паров и повернуть к востоку.
Таким образом, несколько времени шли у окраины тумана; но он все подвигался. Однако судно все еще было среди полного солнечного света.
Время терялось в этих движениях, которые с трудом могли иметь успех. Ночь в феврале наступает рано.
Гернсеец рассматривал этот туман. Он сказал малойцам:
-- Какой славный туман!