К вечеру он убедился, что кузов разбитого судна не в силах противостоять даже ничтожному ветру. Он дрожал при каждом движении Жилльята. Прочна и тверда была только та часть, в которой находилась машина и которая завязла между скалами. Там балки плотно примкнули к скалам.
Оставить машину на "Дюранде" было бы неблагоразумно. Надо было всячески облегчить судно, а не отягощать его. Развалина требовала самого тщательного ухода. Точно умирающий. Малейший ветер мог погубить ее окончательно.
Жаль, что надобно было работать на ней. Количество труда, неизбежного при работе, утомит ее, может быть, сверх сил.
И если ночью, во время сна Жилльята, случится что-нибудь особенное на море, -- он погибнет, потонет вместе с кузовом. Помощи ждать неоткуда. Чтобы спасти по возможности кузов, следовало быть не на нем.
Быть вне его и близ его -- вот в чем состояла задача.
Где найти такое убежище?
Жилльят стал думать.
Оставались два Дувра, но оба они казались неприступными.
Снизу, на верхней площадке Большого Дувра, виднелся какой-то нарост.
Стоячие скалы с плоской вершиной, как Большой Дувр и Человек, -- не что иное, как обезглавленные горы. Таких обезглавленных, окарнаушенных гор много в горных цепях и в океане. На некоторых скалах, особенно в открытом море, виднеются зарубки, как на деревьях. Точно по ним кто-нибудь ударил топором.