Вечером, покончив работу, Жилльят ужинал сухарем, размоченным в воде, или морским ежом, или несколькими морскими каштанами, единственной пищей, возможной в этих скалах, и, дрожа не меньше узловатой веревки, поднимался в свою берлогу на Большом Дувре.
XIX
На прибрежные скалы заглядывают иногда люди; на скалы же в открытом море -- никогда. Зачем им туда? Ведь скала не остров. Там нет ни фруктовых деревьев, ни пастбищ, ни скота, ни источников с пресной водой. Нагота в пустыне и больше ничего. Скала с утесами вне воды и с рифами под водой. Ничего она не может дать, кроме погибели.
Скалы, называемые Особняками на старинном морском наречии, странные местности. Море там -- полный хозяин и делает что хочет. Ничто житейское, земное не тревожит его. Человек пугает море; оно боится его; прячется от него. Между рифами, на порогах, ему спокойно. Человек туда не заглянет и не прервет говора его волн. Море трудится над утесами, чинит их, точит их, взъерошивает, поддерживает. Оно прорывает твердые камни, пронизывает мягкие и нежные, снимает кожу, оставляет кости, разлагает; роет, буравит, проводит каналы, соединяет их, наполняет утесы кельями, выдалбливает внутри, украшает резьбой снаружи. Оно делает себе в этих неизведанных горах пещеры, святилища, дворцы, переполненные какой-то отвратительной и роскошной растительностью, состоящей из плавающих и кусающих трав и из чудовищ, пускающих корни. Вся эта отвратительная роскошь прячется под сенью воды. Никто его не тревожит, никто ему не мешает посреди уединенных утесов; оно раскидывает себе на просторе все свои тайны, недоступные человеку; выкладывает там свои живые, отвратительные извержения. Там вся темная, неизведанная сторона моря.
Мысы, носы, утесы, рифы -- все это настоящие здания.
В этой архитектуре встречаются и художественные произведения, как, например, утес Дувр.
Море строило и изукрашало его с громадной, ужасающей нежностью. Сварливая вода облизывала его. Он был отвратителен, коварен, мрачен; изрыт погребами.
В его неизведанных глубинах разветвляется целая венозная система подводных отверстий и протоков. Многие из отверстий выставлялись наружу во время отливов. В них тогда можно было войти.
Жилльят исходил все гроты для успеха своего дела. Все они оказались одинаково страшными.
Все они были мрачны и коварны; беда запоздать в них. Прилив наполнял их до потолка.