Он очень редко попадается на Гернсее, очень мал на Джерсее, очень велик и довольно часто встречается на Серке.
Эстамп издания Бюффона Соннини представляет кефалопода, сжимающего фрегат. Денис Монфор думает, что восьминог может затопить судно. Бори-Сен Винцент отрицает это, но подтверждает, что в наших краях, в верхних широтах, он нападает на человека. Ступайте в Серк, вам покажут возле Брекк-Ху впадину, где несколько лет тому назад пьевра захватила и затопила рыбака, ловившего омаров. Перон и Ламарк ошибаются, сомневаясь в умении восьминога плавать, так как у него нет плавников. Пишущий эти строки видел своими глазами на Серке, в погребе, называемом Лавочками, пьевру, преследовавшую вплавь купавшегося человека. Ее убили, смерили и нашли в ней четыре английских фута ширины и до четырехсот сосков. Умирающее животное судорожно выталкивало их из себя.
Эта отвратительная морская хищница кроется всегда в самой ясной лазури прозрачной воды. И ужасно, что она приближается совершенно незаметно. Почти всегда ее замечают только тогда, когда она уже обхватит своими ремнями.
Ночью, однако, она становится фосфорической. Эта гадина плавает и ходит. Она немножко рыба и немножко пресмыкающееся. Она ползает по морскому дну, на своих восьми ножках, как ходомерка.
У нее нет костей, нет крови, нет мяса. Она плоска. Внутри у нее нет ровно ничего. Это -- кожа. Ее восемь оконечностей можно вывернуть, как пальцы перчатки.
У нее одно только отверстие, на самой середине. Это отверстие в одно и то же время служит и для принятия пищи и для извержения вон ее остатков.
Все животное -- холодно.
Ничего не может быть гаже прикосновения этого оживленного студня, окружающего пловца. Руки вязнут в нем, -- что-то тягучее и липкое проходит у вас между пальцами; но ничто не может сравниться с внезапным появлением пьевры, Медузы, вооруженной восьмью змеями.
Ничто не может уподобиться объятию кефалопода.
Точно пневматическая машина. Вы имеете дело с пустотой. Ни ударов ногтей, ни укуса зубов; точно вам насекает кожу рожок. Укушение страшно, но не так, как сосание. Когти ничто перед кровососным снарядом. Мускулы ваши распухают, фибры напрягаются, кожа трескается под омерзительным напором, кровь брызжет и смешивается с лимфой моллюска. Животное льнет к вам тысячью ртами; гидра сливается, смешивается с человеком. Вы составляете одно целое. Тигр может съесть вас; восьминог -- о мерзость! -- высасывает вас. Он втягивает вас в себя, и, связанные, обессиленные, вы чувствуете себя медленно переливаемым в отвратительный мешок чудовища.