Жилльят вонзил острие ножа в круглое тело гадины и, сделав круговое движение, вырвал голову, как вырывают зуб.
И все было кончено.
Гадина упала.
Отвалилась, точно тряпка. Четыреста сосательных банок разом выпустили и скалу, и человека. Тряпка канула на дно.
Жилльят, изнемогая от усталости, увидел у ног своих, на каменистом дне, две студенистые безобразные кучки, голова с одной стороны, остальное -- с другой. Мы говорим остальное, потому что этого нельзя было бы назвать телом.
Жилльят, однако, боясь конвульсивных схваток агонии, отодвинулся подальше.
Но гадина, положительно, издохла.
XXXIII
Пора было убить пьевру. Он почти задыхался; правая рука его и туловище посинели, на них виднелось больше двухсот ранок; из некоторых брызгала кровь. Лучшее лекарство против таких поражений -- соленая вода. Жилльят окунулся в нее и стал тереть себя ладонью. Опухоль исчезла от трения.
Отступая и углубляясь в воду, он пододвинулся незаметно к погребу, уже замеченному им неподалеку от трещины, где на него напала пьевра.