И Жилльят указал пальцем на церковную колокольню.
Они пошли за ним.
Жилльят шел впереди. Шел твердым шагом. А они пошатывались.
По мере того, как они приближались к колокольне, на чистых, прекрасных лицах Эбенезера и Дерюшетты стало проглядывать что-то похожее на зарю улыбки. Они просияли от приближения к церкви. В впалых глазах Жилльята была ночь.
Точно замогильный дух, ведущий две души в рай.
Эбенезер и Дерюшетта не сознавали хорошенько, что им предстояло. Они шли за Жилльятом с покорностью. Дерюшетта, как более неопытная, была и более доверчива. Но Эбенезер размышлял.
"Что это за человек? И если это его месс Летьерри провозгласил вчера своим зятем, -- как объяснить то, что он теперь делает?"
Эбенезер повиновался Жилльяту с безмолвной поспешностью человека, чувствующего, что его спасают.
Тропинка оказалась неровной, местами мокрой и заваленной каменьями. Эбенезер не замечал ни луж, ни камней. Время от времени Жилльят оборачивался и говорил Эбенезеру:
-- Берегитесь, дайте ей руку.