-- Вы не рассчитывали уехать, -- сказал он. -- Я думал, что вам, может быть, понадобятся платья и белье. На палубе "Кашмира" вы найдете сундук со всеми женскими принадлежностями. Это сундук матери моей. Он предназначался жене моей. Позвольте предложить его вам.
Дерюшетта пробудилась наполовину от сна и повернулась к Жилльяту. Он продолжал тихим, чуть слышным голосом:
-- Теперь, не для того, чтобы задержать вас, но, видите ли, мне кажется, следует объяснить вам все. Когда совершилось несчастие, вы сидели в нижней зале и сказали одно слово. Вы не помните какое: ничего нет мудреного. Нельзя помнить все свои слова. Месс Летьерри был в сильном горе. Пароход был славный и приносил немало пользы. Случилась беда на море; все кругом заговорили и растревожились. Все это, разумеется, забылось. Только дело в том, что пароход засел в скалах. Нельзя же все об одном думать. Я хотел вам сказать только, что так как никто не решился ехать туда, я поехал. Говорили, что невозможно; вздор, не то было невозможно. Благодарю вас, что вы слушаете. Поверьте, что я отправился туда вовсе не для того, чтобы сделать вам неприятное. Впрочем, это длинная история. Я знаю, что вам некогда. Если б было время, если б можно было все сказать, многое вспомнилось бы, но зачем? Начинается с того дня, когда шел снег. Потом раз, когда я проходил, вы как будто улыбнулись. Вот этим-то и объясняется все. А вчера мне некогда было зайти домой, я только что возвратился с работы, грязный, оборванный, я испугал вас, вам сделалось дурно; виноват, так не приходят к людям, не сердитесь на меня. Вот и все, что я хотел вам сказать. Вы уезжаете. Погода славная. Ветер с востока. Вы не сердитесь, что я поговорил с вами немножко? Не правда ли? Ведь это последняя минута.
-- Я думаю о сундуке, -- отвечала Дерюшетта. -- Зачем не оставить его для жены вашей, когда вы женитесь?
-- Я никогда не женюсь, -- сказал Жилльят.
-- Жаль, потому что вы добрый.
Дерюшетта улыбнулась. Жилльят тоже улыбнулся в ответ ей.
Потом он помог ей взойти в лодку.
Меньше чем через четверть часа лодка с Эбенезером и Дерюшеттой подъехала к "Кашмиру", все еще стоявшему на рейде.