Силуэт трущобы обрисовался черной массой на темно-синем небе.
Страх не пропал, но любопытство возвратилось. Разорители подошли поближе.
Вдруг оба окна снова разом осветились.
Тортевальцы опять драла. Бесенок француз ни взад, ни вперед.
Он стоял неподвижно перед окном и глядел на него во все глаза.
Свет погас и снова вспыхнул. Что за ужас! Отражение падало тусклой полоской на траву, мокрую от ночной росы. Иногда на внутренней стене трущобы рисовались огромные черные профили и тени громадных голов.
Видя, что подмастерье ни с места, товарищи возвратились шаг за шагом, дрожа и замирая от любопытства. Подмастерье сказал им чуть слышно:
-- Тут нечистая сила ходит. Я сейчас видел чей-то нос.
Тортевальцы спрятались за француза и, приподнявшись на цыпочки, принялись тоже смотреть, сделав его щитом и чувствуя себя безопасными за его спиною.
Трущоба тоже как будто глядела на них. В огромном безмолвном теле ее тлело два красных глаза. То были окна. Свет затмевался, снова проглядывал, опять скрывался, как подобает такому свету. Эти зловещие переходы, вероятно, зависят от суеты, господствующей в притонах ада. Точно потайной фонарь.