Каменистая коса, похожая на острие копья, соединяющаяся с землею узким проливом, врезывается большой остроконечной скалой. Ничто не бывает чаще в архитектуре моря. Переход от берега к остроконечной скале довольно крут и затруднителен.
На скале около четырех часов вечера стоял человек в широком форменном плаще и, вероятно, вооруженный, судя по прямым и угловатым складкам плаща. На этой скале была довольно большая плоскость, усеянная кусками гранита, похожими на громадную мостовую. В промежутках этих камней росла коротенькая густенькая трава. Плоская вершина скалы заканчивалась со стороны моря свободным пространством, падавшим в воду вертикальным откосом. Откос, высившийся над морем на шестьдесят футов, казался отрезанным нарочно, по мерке. Левый угол его разрушился и представлял из себя одну из натуральных лестниц, часто встречающихся в гранитных прибрежьях и по неуклюжим ступенькам которых могли бы только ходить разве великаны да клоуны. Эта скалистая лестница спускалась в море и терялась в нем. Мудрено было бы подобрать что-нибудь опаснее ее. Между тем, в крайнем случае, по ней можно было сойти на корабль под самым откосом скалы.
Дул ветер. Человек в плаще стоял твердо на ногах, прищурив один глаз и глядя другим в подзорную трубу. Он подошел к самому краю откоса и стоял неподвижно, не сводя глаз с горизонта. Прилив был в полной силе. Волны бились о подножие скалы.
Человек смотрел на эволюции корабля в открытом море.
Корабль этот с час назад вышел из порта С<ен->Мало и остановился за Банкетье. Он был о трех мачтах. Он не бросил якоря, может быть потому, что дно не позволяло. Он лег только в дрейф.
Человек, судя по форменному плащу, береговой сторож, следил за всеми движениями трехмачтовика. Корабль вытянул шток у бизань-мачты и обрасопил крюсель как можно ближе, чтобы стеснить паруса и поменьше подвергаться влиянию ветра и течения. Благодаря этой мере он передвигался не больше как полулье в час.
В открытом море и на вершине скалы было еще совсем светло. Внизу на берегу начинало темнеть.
Береговой сторож так увлекся созерцанием корабля, что стоял не оглядываясь. Он стоял спиной к безобразной лестнице, соединявшей скалистую вершину с морем. Он не видел, что на лестнице что-то шевелилось. Там, вероятно до прихода сторожа, кто-нибудь спрятался за одним из выступов. Время от времени из-за камня выставлялась голова, смотрела наверх и следила за движениями сторожа. Голова эта, в широкой американской шляпе, принадлежала квакеру, дней десять тому назад разговаривавшему с капитаном Зуелла на отмели, возле малой бухты.
Вдруг внимание берегового сторожа удвоилось. Он быстро обтер рукавом стекло подзорной трубы и уставил ее на трех-мачтовик.
От корабля отделялась черная точка.