Пусть каждый гражданинъ станетъ Камилломъ Демуленъ, пусть каждая женщина будетъ Теруань, и каждый юноша -- Барра. Поступите какъ Бонбонель, охотникъ на пантеръ, который съ пятнадцатью человѣками убилъ 20 пруссаковъ и 30 взялъ въ плѣнъ.
Пусть улицы городовъ поглотятъ непріятеля, пусть грозно отворятся окна и извергнутъ на него утварь изъ жилищъ, пусть каждая крыша броситъ въ него черепицу, пусть негодующія старыя женщины укажутъ ему на свои сѣдыя волосы! Да вопіютъ могилы, да слышится позади каждой стѣны мощь народа и Богъ; пусть каждая пядь земли пышетъ пламенемъ, и каждый кустъ пылаетъ! Тревожьте здѣсь, побивайте тамъ, задерживайте поѣзды, разрушайте дороги, ломайте мосты, взрывайте почву, и пусть Франція разверзнется пропастью подъ ногами пруссаковъ!
О, народъ! вотъ тебя оттѣснили въ берлогу. Покажись внезапно во весь ростъ. Покажи свѣту грозное чудо твоего пробужденія. Да воспрянетъ левъ 92 года, и встряхнетъ гривой -- и да разлетится необъятная стая черныхъ двуглавыхъ коршуновъ отъ могучаго сотрясенія этой гривы. Будемъ вести и ночную войну и дневную, войну въ горахъ, на равнинахъ, въ лѣсахъ. Возстаньте! Возстаньте! Ни роздыха, ни покоя, ни сна. Деспотизмъ нападаетъ на свободу, Германія дѣлаетъ покушеніе на Францію. Да растаетъ эта колоссальная армія какъ снѣгъ отъ мрачнаго жара нашей почвы! Пусть никто не уклоняется отъ своихъ обязанностей. Организуемъ страшную битву за отечество. Вы, вольные стрѣлки, впередъ! проникайте чрезъ кустарники, переходите потоки, пользуйтесь тѣнью и сумерками, извивайтесь по оврагамъ, пролѣзайте, ползите, прицѣливайтесь, стрѣляйте, истребляйте, изгоните врага! Защищайте Францію геройски, съ отчаяніемъ, съ нѣжностію. Будьте страшны, о патріоты! Останавливайтесь только, проходя мимо хижины, и цѣлуйте въ чело спящаго ребенка.
Вѣдь ребенокъ -- это будущее; а будущее -- это республика.
Совершимъ это, французы!
А Европа... но что намъ до Европы! Пусть смотритъ сама, если у нея есть глаза. Мы не ищемъ помощниковъ. Мы окажемъ услугу Европѣ -- вотъ и все. Въ виду страшной развязки, которую принимаетъ на себя Франція, если принудитъ къ этому Германія, для Франціи достаточно силы Франціи, а для Парижа -- силы Парижа. Парижъ всегда больше давалъ чѣмъ получалъ. Если онъ и приглашалъ націи къ себѣ на помощь, то больше для ихъ пользы, нежели для своей. Парижъ никого ни о чемъ не проситъ. Такой великій проситель какъ онъ -- удивилъ бы исторію человѣчества. Будь сильна, будь слаба, Европа,-- это твое дѣло. Жгите Парижъ, нѣмцы, такъ какъ вы сожгли Страсбургъ,-- вы разожжете народную ненависть.
Парижъ укрѣпленъ, имѣетъ валы, рвы, пушки, казематы, баррикады, подземныя трубы для стока нечистотъ, много пороху, петролеумъ, нитро-глицеринъ; его защищаютъ 300 тысячъ вооруженныхъ гражданъ; честь, справедливость, право, негодующая цивилизація -- вотъ элементы его возбуждающіе; яркое пламя республики разгорается въ его кратерѣ; по его бокамъ уже разливаются потоки лавы, и онъ полонъ -- этотъ могущественный Парижъ -- элементами взрыва человѣческаго духа. Спокойный, ужасный, онъ ждетъ нападенія и ощущаетъ, какъ поднимается въ немъ броженіе массъ. Волканъ не нуждается въ помощи. Французы, вы будете сражаться. Вы посвятите себя всемірному дѣлу, потому что нужно сохранить величіе Франціи, для того чтобы Европа была освобождена; потому что нельзя допустить, чтобы пролилось столько крови, превратилось въ пепелъ столько костей, безъ того чтобы не водворилась наконецъ свобода; потому что великія тѣни Леонида, Брута, Арминія, Данте, Ріенци, Вашингтона, Дантона, Ріего, Манина -- съ гордостью улыбаются вамъ; потому что пора доказать вселенной, что добродѣтель существуетъ, что долгъ существуетъ, что отечество существуетъ. Вы не отступите, вы пойдете до конца, и благодаря вамъ міръ узнаетъ, что если дипломатія безчестна, то гражданинъ храбръ, и что если, въ настоящую минуту, Европы не существуетъ, то существуетъ Франція.
"Нива", No 43, 1870.