Подобно тому, как беспощадность внушали ему сбившиеся тогда на лоб волосы, так теперь к жестокости подстрекала ее тщательно уложенная прическа.
Жестким тоном осведомился, надумала ли она подписать расписку.
Вмешалась жирная дама:
-- Бог мой, позвольте мне воззвать, сударь, к вашему добросердечию. Как видите, бедная девочка огорошена всем, что стряслось над ней... и ничего не знает. Я заверила Софи, что вы не бросите ее на муку. Софи, говорю я ей, господин Понсар человек образованный, правосудный. Таких людей бояться нечего... Ведь правда, деточка, говорила я тебе это?
-- Простите, сударыня, -- прервал нотариус, -- я счастлив был бы знать, с кем имею честь...
Толстая дама поднялась и поклонилась.
-- Имя мое Шампань, у меня писчебумажное дело в номере четвертом; Шампань, муж мой...
Мэтр ле Понсар жестом оборвал ее речь и более сухим тоном спросил:
-- Вы, конечно, сродни барышне?
-- Нет, сударь, но это все равно. Я ей как бы мать.