-- Я недолюбливаю табльдотов, -- ответил Фолантэн. -- Вы знаете, я несколько нелюдим. Никак не решусь беседовать с незнакомыми.
-- Кто заставляет вас беседовать! Вы у себя дома. Там не сидят все вместе вокруг одного стола. Там точно так же, как в любом большом ресторане. Послушайтесь меня, испытайте... Идем сегодня вечером.
Фолантэн не решался, колеблясь между приятной перспективой насыщаться не в одиночестве и страхом, который внушали ему всякие людные трапезы.
-- Смелее! Вы не должны отказываться, -- настаивал Мартине, -- иначе я вас назову предателем! В кои веки встречаюсь с вами, и вы покидаете меня!
Фолантэн боялся показаться неучтивым и уступчиво последовал за товарищем по лабиринту улиц.
-- Здесь. Надо подняться. -- И Мартине остановился на площадке перед зеленой дверью.
Громкий звон тарелок и неумолчное гуденье голосов доносились оттуда. Открылась дверь, и с шумом какие-то люди ворвались на лестницу, постукивая тростями о порог.
Фолантэн и спутник его посторонились, затем, в свою очередь, толкнули дверь и вошли в бильярдную. Фолантэн отпрянул, задыхаясь. Комната утопала в густом табачном дыму, в который вонзались удары киев. Мартине повлек своего гостя в смежную комнату, еще гуще, пожалуй, окутанную дымом. Почти невидимые, лишь угадываемые по легкому колебанию воздуха, двигались тела средь попыхивающих носогреек, средь взрывов хохота и громыхающих костей. Оглушенный Фолантэн остановился, ощупью отыскивая стул. Мартине исчез. Фолантэн смутно видел, как в облаке выплывает он из двери.
-- Надо немного подождать, все столы заняты. О, не беспокойтесь -- недолго.
Прошло полчаса. Многое отдал бы Фолантэн, чтобы никогда не переступать порога этого заведения, где можно курить и нельзя есть. Мартине выбегал время от времени и удостоверялся, что все еще нет свободных стульев.