-- Не всякий год стоит такая мягкая зима.
-- Да.
Наступает пауза. Зловещий садовник умолкает. Захватив обеими руками ваш затылок, он, попирая наиболее неоспоримые основы гигиены, очень быстро раскачивает его вверх и вниз, борода его свисает вам на лоб, и дыша вам в лицо, он исследует в зеркале психеи, достаточно ли ровно срезаны ваши волосы. Снова подстригает то здесь, то там, опять начинает играть в прятки с вашей головой и, чтобы лучше судить о последствиях своей стрижки, изо всех сил сдавливает ваш череп. Мука становится нестерпимой. Ах, где они, благодеяния науки, хваленые анестетики, бледный морфий, верный хлороформ, умиротворяющий эфир?
Но вот вздыхает парикмахер, изнемогший от своих усилий, отдувается, как бык, и вновь набрасывается на вашу голову, скребет ее мелким гребнем, без устали строгает двумя щетками.
Вздох сокрушения вырывается у вас, а он сложил свои скребницы и отряхивает вашу простыню.
-- Угодно вам, сударь, освежить волосы?
-- Нет.
-- Или вымыть шампунем?
-- Нет.
-- Напрасно, сударь. Это укрепляет кожу волос и уничтожает перхоть.