-- Нехорошо спится в такую погоду одному, -- заметила женщина мечтательным тоном.
Фолантэна оглушила такая фраза, и он счел нужным на нее не отвечать.
-- Не правда ли, сударь? -- настаивала она.
-- Бог мой, сударыня... -- И подобно трусу, который бросает оружие, уклоняясь от боя с противником, Фолантэн откровенно описал свое целомудрие, свою взыскательность, свое влечение к плотскому покою.
-- Вот как! -- И она пристально посмотрела ему в глаза.
Он смутился тем более, что придвинувшийся к нему корсаж источал аромат амброзии.
-- Не двадцать мне лет, и поверьте, теперь я живу без притязаний, если они когда-нибудь у меня и были, не те уж мои годы. -- И показал на свою лысую голову, поблекшую кожу, свое платье, вышедшее из моды.
-- Полноте, вы смеетесь, напускаете на себя старость, -- и прибавила, что не любит юношей, но предпочитает людей зрелых, которые знают, как обходиться с женщиной.
-- Конечно... Конечно... -- бормотал Фолантэн, спросив общий счет. Дама не вынимала кошелька, и он понял, что следует испить чашу до дна. Заплатил усмехающемуся слуге за оба обеда и намеревался на пороге двери распроститься с женщиной, но та невозмутимо взяла его под руку.
-- Уведи меня с собой, дружок?