-- Угодно вам подписать расписку или нет? -- сухо спросил он.
Она ответила отрицательным жестом.
-- Подумайте хорошенько, я открываю вам выход, а вы отказываетесь. Берегитесь, как бы я не закрыл его пред вами сам.
Видя, как она упорно молчит, затаил свою злобу и, скрестив руки, заговорил отеческим тоном:
-- Доверьтесь мне, не учиняйте сумасбродств. Прежде всего вам это нисколько не поможет. Поразмыслите, что произойдет, если вы откажетесь подписать расписку. Без крова и без гроша в кармане, не успев устроиться, вы очутитесь на мостовой, и вам будет некогда устраиваться. Ради невинного малютки, которого вы носите, не безумствуйте, отвергая мое предложение. Поверьте, оно единственно приемлемое, ибо примиряет интересы обеих сторон. Ну, в добрый час...
И подсунул ей бумагу. Софи оттолкнула ее рукой:
-- Нет, не подпишу, а там посмотрим. Будь что будет, но я хочу воспитать его ребенка, который вместе с тем и мой.
-- Немедленно же попросите меня быть крестным отцом и заплатить жалованье кормилице. -- Мэтр ле Понсар чуть не издевался, таким нелепым показалось ему это притязание! -- Отыскание отца, милая моя, воспрещено, и чтобы знать это право, не надо быть особым законником. Однако пора решать, я тороплюсь. Повторяю вам второй, и последний, раз: или вы служанка Жюля, и значит, вправе получить уплату в размере тридцати трех франков семидесяти пяти сантимов, или вы его любовница, и в таком случае вам не следует ничего. Выбирайте из других решений то, которое сочтете выгоднее.
"Имя сему -- дилемма, если только я в здравом уме и памяти", -- очень довольный произнес он мысленно. Взял шляпу и зонт.
Софи негодующе закричала: