-- Ты погасишь?
-- Да.
И Луиза наклонилась, чтобы задуть свечку.
-- Ничего, -- сказал Жак, устраиваясь поудобнее на узкой кровати. -- Скоро мы вернемся в Париж к нашим мягким матрацам. Довольно с меня этих набитых иголками подушек.
Он кое-как устроился наконец на постели. Вдруг хриплое рокотание, медленное и глухое, прокатилось по комнате и явственно разрешилось в надсадный вопль, полный ужасной тоски.
-- Это кот, -- сказала Луиза, -- Боже мой. Что с ним?
Она зажгла опять свечку, и они увидели животное на полу. Кот блуждал взглядом по квадратам паркета. Шерсть его встала дыбом. Он прижал уши, бока его вздымались, как кузнечные меха.
Бешеная икота начала душить его, казалось, он хотел выблевать свои внутренности. Язык вывалился из широко распахнутой пасти. Кот хрипел, его глаза вылезали из орбит. Началась рвота. Животное изрыгало вспененную слюну с утробными звуками.
Полностью обессиленный, он упал, уткнувшись носом в лужу рвоты.
Дрожа, Луиза вскочила с постели и хотела взять его на руки. Но не успела она дотронуться до кота, как быстрые волны пробежали по его шерсти.