И быстро встала и вышла.
-- Она пошла к Лизарде, -- сказал старик, отвечая на немой вопрос Жака и Луизы. -- Если это случится сегодня ночью, не знаю что и делать. Пастух далеко сейчас. Она успеет околеть, несчастная, пока он соберется двинуться. Ах, Господи, Господи!
И он наклонил голову, стуча ручкою своего ножа по столу.
-- Что же ты, малый, не пьешь? Мое вино тебе не по вкусу?
Жак чувствовал, что голова у него пошла кругом в этой маленькой комнате, которую лоза, пылавшая в камине, наполняла кипящими испарениями.
-- Я задыхаюсь, -- сказал он.
Он встал, приоткрыл дверь и глотнул свежего воздуха. Пахло резким ароматом влажной листвы, с которым смешивался теплый запах навоза.
-- Как хорошо, -- сказал Жак. И он остался на пороге, вглядываясь в эту темную деревенскою ночь. Ни зги не было видно. Тонкие змеящиеся нити дождя пробегали перед его зрачками, расширившимися во тьме. Но это расстройство зрения продолжалось недолго, потому что мгла вдали начала проясняться. Светлая точка пробуравила тьму, вытянулась в острие и резнула рубцом света тетку Норину, сделавшуюся вдруг огромной. Норина сложилась вдвое, как на шарнире. Ноги ее легли горизонтально на землю, а бюст и голова вытянулись и достигли верхушек деревьев.
Норина возвращалась, предшествуемая своею тенью, которую фонарь приводил в движение.
-- Ну, что, тетя, как Лизарда?