-- Вот Папильон и Рамоно, -- сказал дядя Антуан, указывая на собак. -- Пастух, стало быть, здесь.
И, действительно, они скоро заметили пастуха. Опустив глаза, он дробил своей палкой сухие комки земли.
-- Ну, Франсуа, как дела?
Пастух поднял лицо, жесткое и гладкое, провел рукою по орлиному клюву и сказал голосом монотонным и в то же время вызывающим:
-- Ничего. Бог милует... А вы, папаша Антуан, думается мне, опять насчет вашей коровы?
Дядя засмеялся.
-- Он все понимает. Сразу видит. Нет, ты не дурак. Так сразу все понимаешь, что до чего касается.
Пастух пожал плечами.
-- То-то и хорошо, -- сказал он. -- Хоть бы уж она подохла скорее, проклятая.
Он встал, посмотрел на солнце и, взяв свой жестяной рожок, извлек из него три раза хриплый и протяжный звук.