К моей радости папа положил жука на ладонь и вместе с моим сокровищем мы стали быстро спускаться по лестнице. На выходе из подъезда папа уже почти бежал.
На улице было так солнечно и воробьи так весело чирикали, что я невольно остановился и дернул папу за руку. Он тоже остановился. Посмотрел на меня, глубоко вздохнул, и сказал:
-Да-а, Митька, ты меня так в…
- Па-а…, смотри, весна наступает! – быстро перебил я его. Не люблю когда у папы плохое настроение.
И мы стали смотреть. Мы недолго смотрели, потому что я вспомнил, что забыл дома самое важное – жвачку! А какая может быть у человека жизнь без жвачки?!!! Я шагнул назад, а папа вперед. Мы бы, наверное, долго так соревновались в перетягивании, но у ближнего магазина мелькнула фигура Всеволода Андреевича, это начальник папы. Я, не прекращая борьбы с папой, извернулся и помахал ему рукой. Не знаю заметил ли меня Всеволод Андреевич, но папа его заметил. Оказалось, что папа меня сильней. Что же, я не долго расстраивался, ведь папа пообещал мне целых три жвачки!
***
В парикмахерской было: много народу, много беготни, и много запахов… Я даже растерялся. Столько было интересного вокруг. На столах стопками лежали цветастые журналы, в клетке что-то неясное орал большущий попугай. В ближнем кресле сидел огромный человек. Что он огромный было понятно сразу, хотя я догадывался, что роста человек не высокого. Сверху у дяди волос не росло, зато по бокам их, кажется, было многовато… очень многовато. Я застыл ошеломленно. Тетя так быстро щелкала ножницами, что я решил, она никак не может попасть по ушам. Я тогда подумал, что скучно мне здесь не будет.
Позади кто-то чихнул и я повернулся. Тете подстригали усы?!!!
Нет, уже подстригли. Точнее подстригли тетю, а усы теперь выдергивали. А кто же чихнул?! А-а, вот оно что! За тетей (с усами) дяде кисточкой махали перед носом. Вот он сморщился и оглушительно вздрогнул. Маленькое облачко из отрезанных волос застыло перед его лицом.
Тут папа немного сжал мою руку, наклонился, и тихо сказал на ухо: