Элла Рентхейм. О, полно!
Фру Боркман. Все здесь твое. Стул, на котором я сижу, — твой. Кровать, на которой я ворочаюсь ночью без сна, — твоя. И едим мы твой хлеб.
Элла Рентхейм. Другого выхода нет. У Боркмана не может быть собственности. Ее сейчас же отобрали бы.
Фру Боркман. Знаю, знаю. Нам приходится мириться с тем, что мы живы лишь твоей милостью и состраданием.
Элла Рентхейм(холодно). Не в моей власти помешать тебе смотреть на дело с такой точки зрения, Гунхильд.
Фру Боркман. Конечно, не в твоей… Когда же тебе угодно, чтобы мы перебрались отсюда?
Элла Рентхейм(глядя на нее). Перебрались отсюда?
Фру Боркман(возбужденно). Да не воображаешь же ты, что я останусь жить тут под одной кровлей с тобой!.. Нет, лучше в богадельню, лучше на улицу!
Элла Рентхейм. Хорошо. Так отпусти со мной Эрхарта…
Фру Боркман. Эрхарта! Моего сына! Мое родное дитя!