Боркман. Значит, они мало что смыслят. Твоя трагедия хороша. Я твердо убежден в этом.
Фулдал(с прояснившимся лицом). Не правда ли, Йун Габриэль, в ней есть кое-что хорошее? Господи! Только бы мне удалось как-нибудь пристроить ее!.. (Поспешно развязывает папку и начинает перелистывать рукопись.) Постой! Я покажу тебе кое-какие поправки…
Боркман. Она у тебя с собой?
Фулдал. Да, я захватил. Я уж так давно не читал ее тебе. Я и подумал, что тебя, может быть, развлечет, если я прочту тебе действие, другое…
Боркман(встает). Нет, нет, оставим лучше до другого раза.
Фулдал. Как хочешь, как хочешь.
Боркман ходит взад и вперед по комнате. Фулдал снова завязывает папку.
Боркман(останавливается перед ним). Ты был прав, говоря сейчас, что недалеко ушел в жизни. Но я обещаю тебе, Вильхельм, когда пробьет мой час и я получу удовлетворение, то…
Фулдал(собираясь встать). Спасибо!..
Боркман(снисходительно поводя рукой). Сиди, сиди себе! (С возрастающим жаром.) Когда для меня пробьет час удовлетворения… когда они поймут, что им не обойтись без меня… Когда придут вот сюда, в эту залу… и начнут смиренно умолять меня снова принять бразды правления в банке…. в новом банке… Основать-то они его основали, а справиться не в силах… (Опять останавливаясь у письменного стола и принимая ту же позу, как перед приходом Фулдала, ударяет себя в грудь.) Вот тут я и приму их! И по всей стране пройдет слух о том, какие условия поставил Йун Габриэль Боркман… (Внезапно останавливаясь и впиваясь взглядом в Фулдала.) Да ты как будто сомневаешься? Ты, может быть, не веришь, что они придут? Что они должны, должны, должны прийти ко мне когда-нибудь? Не веришь?